Необоснованная конфискация, информация для врага, «свободное» проникновение — обзор КУС

Отсутствие корыстного мотива исключает возможность применения конфискации имущества, даже если оно предусмотрено санкцией статьи Уголовного кодекса.

На это обратил внимание Кассационный уголовный суд, изменив решение судов предыдущих инстанции по делу №643/12184/20, сообщает «Закон и Бизнес».

По этому делу суд первой инстанции признал лицо виновным в совершении уголовных правонарушений, предусмотренных ч.1 ст.289, ч.2 ст.289 («Незаконное завладение транспортным средством) УК и назначил окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 5 лет с конфискацией части причитающегося.

Лицо, частично совершив ремонтные работы автомобиля, находясь в состоянии алкогольного опьянения, сел за руль и отправился в поездку по городу, где был остановлен сотрудниками полиции.

В кассационной жалобе прокурор отмечает, что ни органом досудебного расследования в обвинительном акте, ни судом при вынесении приговора не был установлен корыстный мотив при незаконном завладении транспортным средством.

С этим согласился КУС, отметив, что под корыстными побуждениями необходимо понимать желание виновного получить в результате совершения преступления материальные блага для себя или других лиц, получить или сохранить определенные имущественные права, избежать материальных затрат или обязанностей или достичь другой материальной выгоды.

Однако судами предыдущих инстанций не установлено у осужденного наличия корыстного мотива при незаконном завладении транспортным средством потерпевшего, а потому применение в этом случае дополнительного наказания по ч.2 ст.289 УК в виде конфискации части надлежащего обвиняемого имущества безосновательно.

Кроме этого, в обзор практики КУС за январь 2026 года включен ряд других. В частности, акцентировано, что государственная измена не предусматривает обязательного признака действия в виде передачи информации с ограниченным доступом. Поэтому отсутствие в приговоре отдельного утверждения относительно переданной информации как нанесшей «вред интересам и национальной безопасности Украины», не влияет на правильность правовой квалификации действий лица по ст.111 УК.

Относительно квалификация грабежа как связанного с «проникновением» указано, что наличие режима свободного доступа в помещение свидетельствует о законности вхождения (попадания) лица в соответствующее помещение и правомерном его нахождении там, а, следовательно, исключается инкриминирование такого квалифицирующего признака, даже если лицо попало в помещение с умыслом завладения чужим имуществом.

В другом деле обращено внимание, что ответственность за совершение уголовных правонарушений, предусмотренных чч.1, 2 ст.319 УК, наступает в случае незаконной выдачи рецепта на право приобретения наркотических средств или психотропных веществ по корыстным мотивам или в других личных интересах. Поэтому отсутствие доказательств получения врачом средств непосредственно за выдачу рецептов, а также отсутствие доказательств увеличения заработной платы или премий в результате выдачи таких рецептов исключает корыстный мотив.

Что касается процессуальных вопросов, КУС отметил, что вынесение определения о разрешении на обыск жилья или иного владения лица следственным судьей без проведения полной технической фиксации заседания влечет в соответствии с п.4 ч.3 ст.87 УПК признания доказательств, полученных при исполнении такого определения, недопустимыми.

Закон і Бізнес