Адвоката нельзя лишить свидетельства за комментарий СМИ в интересах клиента — ЕСПЧ
Чтобы подписаться на телеграмм-канал «ЗиБ» и узнать больше о новостях судебной системы, нажмите на изображение.
Возможность сообщать о нарушении и подавать жалобы приобретает особое значение, в частности, в случае прав заключенных. Кроме того, адвокат обязан был защищать интересы клиента, используя все средства, предусмотренные законом.
Об этом напомнил Европейский суд по правам человека в решении от 7.10.2025 по делу «Imanov v. Azerbaijan», сообщает «Закон и Бизнес».
Заявитель жаловался на то, что был лишен права на адвокатскую деятельность из-за заявлений, сделанных в прессе о жестоком обращении с одним из его клиентов в тюрьме, где последний отбывал наказание. Ведь во время встречи он увидел на теле клиента следы жестокого обращения, который объяснил, что после перевода в эту тюрьму он подвергся жестоким пыткам со стороны персонала тюрьмы. По словам заявителя, в тот же день он получил телефонные звонки от журналистов разных СМИ, которые интересовались состоянием здоровья его клиента, и передал журналистам то, что ему рассказал клиент, и о травмах на его теле.
Впоследствии заявитель подал жалобы Генеральному прокурору, тюремной службе и омбудсмену, жалуясь на жестокое обращение с его клиентом. Позже и.о. главы тюремной службы направил письмо в Азербайджанскую ассоциацию адвокатов с просьбой инициировать дисциплинарную процедуру против заявителя за клеветнические и ложные заявления в прессе.
Президиум ААА постановил, что заявитель нарушил этические нормы адвокатской деятельности, поскольку он сделал безосновательные заявления для печати, не дождавшись результатов рассмотрения поданных им жалоб.
ЕСПЧ подчеркнул, что не может согласиться с утверждениями правительства о том, что заявления адвоката можно рассматривать как попытку оказывать давление на независимость судебной власти, поскольку эти заявления не касались уголовного дела в отношении клиента, находившегося на рассмотрении в национальных судах.
Также отмечено, что суды не учли тот факт, что такие заявления касались жестокого обращения с заключенным, что, без сомнения, является вопросом, представляющим общественный интерес. В то же время работники тюрьмы, которых, как утверждалось, заявитель дискредитировал, сами не принимали никаких правовых мер.
ЕСПЧ также отметил, что соответствующие заявления не могут быть априори признаны безосновательными или лишенными какой-либо сущности, учитывая, что соответствующие замечания имели определенную фактическую основу.
Кроме того, ЕСПЧ указал, что в этом деле национальные суды не предоставили никаких оснований для выбора санкции в виде лишения права на занятие адвокатской деятельностью, что может быть рассмотрено только как суровая санкция, способная оказать негативное влияние на исполнение адвокатами своих обязанностей в качестве защитников.
Учитывая изложенное ЕСПЧ, констатировал, что примененное к адвокату взыскание не было пропорциональным поставленной законной цели. Соответственно, имело место нарушение ст.10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Отдельно Суд признал нарушение и ст.8 конвенции.
Кроме этого дела в обзоре практики ЕСПЧ, который сделал Верховный Суд, по решениям, принятым в октябре 2025 года, отражен ряд других решений. Среди них — 24 решения против Украины. В частности,
«Monakhov and Others v. Ukraine» (№36729/23 и два других заявления): неоказание заявителям надлежащей медицинской помощи при содержании под стражей — нарушение ст.3 конвенции;
«Goranin v. Ukraine» (№15981/17) и «Odarenko v. Ukraine» (№23906/15): жестокое обращение со стороны работников милиции и непроведение эффективного расследования в связи с этим – нарушение ст.3 конвенции;
«Markush v. Ukraine» (№37358/21): необоснованность судебного решения об освобождении от должности судьи Конституционного Суда – нарушение ст.6 конвенции;
«Mishchenko v. Ukraine» (№ 10415/16): запись телефонных разговоров в рамках проведения негласных следственных действий и использование этих записей в качестве доказательства против заявителя – нарушение ст.8 конвенции.
«Moshin v. Ukraine» (№ 42928/17): снос хозяйственного помещения заявителя в ходе кампании с целью демонтажа с улиц временных сооружений и «малых архитектурных форм» – нарушение ст.1 Первого протокола к конвенции.
«M.S.L., TOV v. Ukraine» (№ 18049/18): применение санкций в отношении компании-заявителя, в частности блокирование активов, и отсутствие эффективных средств правовой защиты в связи с этим — нарушение ст.1 Первого протокола к конвенции и ст.13 конвенции;
«Naydyonov and Vedutenko v. Ukraine» (№ 56181/15): ненадлежащая реакция национальных органов власти на уголовное нарушение имущественных прав заявителей частными лицами и длительное изъятие их имущества как вещественных доказательств – нарушение ст.1 Первого протокола к конвенции.